Время, место, люди и метод

Время, место, люди и методОднажды правитель пригласил во дворец суфийского дервиша.

– С давних времен путь дервиша, передаваемый из поколения в поколения непрерывно сменяющими друг друга мастерами, служит таким мощным и вечным источником света, что даже мое царствование является не более чем его слабым отражением.

– Это так, – ответил дервиш.

– Если так, поскольку я знаю это и всеми силами хочу обучиться тем истинам, которые знаешь ты, то учи меня.

Дервиш на некоторое время погрузился в глубокое раздумье, а затем сказал:

– Однако мудрость словами не передается. Так что подождем, когда представится благоприятный момент для ее познания.

Каждое утро дервиш, словно на службу, являлся ко двору правителя, но уроков правителю не давал. Каждый раз, видя у входа во дворец фигуру дервиша в залатанном халате, царь думал: «Этот человек не хочет возвращаться к нашему разговору об обучении и познании истины, хотя и приходит каждый день ко мне, принимает участие во многих делах моего двора, разговаривает, смеется, ест и пьет. Чего он ждет, может какого-то знака?»

Но вот однажды кто-то из придворных во время беседы в тронном зале произнес:

– Дауд, певец из певцов, таланту которого нет равных на этой земле, остановился в нашем городе.

Царь загорелся желанием послушать его пение, однако когда его посланник пришел к Дауду, тот ответил:

– Если твой правитель желает, чтобы я пришел к нему, – я приду. Но если он хочет услышать мое пение, он должен, как и все остальные, ждать, пока на меня не снизойдет вдохновение. Мне удалось превзойти других певцов именно потому, что я знаю, когда мне надо петь и когда делать этого не следует.

Когда царю передали слова Дауда, он воскликнул:

– Неужели нельзя никак заставить его спеть для меня?!

Придворные молчали, они действительно не знали средства, которое бы заставило петь великого певца, когда он этого не хочет. Но тут к царю подошел дервиш и сказал:

– О мой повелитель, мы пойдем к Дау-ду, только переоденьтесь в одежду простого горожанина.

Вскоре царь, выглядевший как обычный житель города, и дервиш были у дома, где остановился «великий соловей Дауд». Они постучались, и из-за двери раздался раздраженный голос певца:

– Идите своей дорогой. Я сегодня не пою.

Тогда дервиш сел на ступеньку и запел одну из самых любимых песен Дауда. Голос его был настолько чист и мелодичен, что правитель был очарован его пением. Но в середине песни дервиш сфальшивил, совсем чуть-чуть. Царь этого даже не заметил, однако фальшивая нота не ускользнула от чуткого уха Дауда, который также слышал это пение. Он тотчас открыл дверь, подправил дервиша и запел. Когда Дауд закончил песню, царь преподнес ему подарок, а дервишу предложил место советника.

– Мой повелитель, – ответил дервиш, – вы могли услышать эту удивительную песню только в том случае, если присутствуете вы, присутствует певец, а также присутствует человек, который может создать такие условия, при которых певец в любом случае запоет. Это и есть совпадение времени, места, людей и метода. Что же касается вашего предложения, то оно очень лестно. Но я выбрал путь дервиша и должен пройти его до конца.

Да, раз выходит, что без Высшей воли не упадет и волос с головы…

Да, раз выходит, что без Высшей воли
Не упадет и волос с головы,
То тут права одна лишь мысль, увы,
Одна из двух. Одна из двух, не боле:

ОН добр, но слаб и словно бы воздушен
И защитить не в силах никого.
Или жесток, суров и равнодушен,
И уповать нелепо на Него!

Я в Бога так уверовать мечтаю и до сих пор надежду берегу.

Я в Бога так уверовать мечтаю
И до сих пор надежду берегу.
Но там, где суть вещей не понимаю —
Бездумно верить просто не могу.

И если с сердца кто-то снимет гири
И обрету я мир и тишину,
Я стану самым верующим в мире
И с веры той вовеки не сверну!

Ты часто вздыхаешь: — Легко дуракам, Безоблачно им живется!

Ты часто вздыхаешь: — Легко дуракам,
Безоблачно им живется!
Иль скажешь в сердцах: — Хорошо подлецам,
Им все всегда удается!

Конечно, дорога глупца легка,
Но не лукавь с собою:
Ты согласишься на жизнь дурака
С безоблачной той судьбою?

А согласишься стать подлецом,
Чтоб грабить, топить кого-то?
Ну что стоишь с возмущенным лицом?!
Вот то-то, брат, и оно-то!..

Мода, мода! Кто ее рождает? Как ее постигнуть до конца?!

Мода, мода! Кто ее рождает?
Как ее постигнуть до конца?!
Мода вечно там, где оглупляют,
Где всегда упорно подгоняют
Под стандарт и вкусы, и сердца.

Подгоняют? Для чего? Зачем?
Да затем, без всякого сомнения,
Чтобы многим, если уж не всем,
Вбить в мозги единое мышление.

Ну, а что такое жить по моде? Быть мальком в какой-нибудь реке или, извините, чем-то вроде рядовой горошины в мешке.

Ну, а что такое жить по моде?
Быть мальком в какой-нибудь реке
Или, извините, чем-то вроде
Рядовой горошины в мешке.

Трудятся и фильмы, и газеты —
Подгоняй под моды, дурачье!
Ибо человеки-трафареты,
Будем честно говорить про это, —
Всюду превосходное сырье!

И ведь вот как странно получается: человек при силе и красе часто самобытности стесняется, а стремится быть таким, как все.

И ведь вот как странно получается:
Человек при силе и красе
Часто самобытности стесняется,
А стремится быть таким, как все.

Честное же слово — смех и грех:
Но ведь мысли, вкусы и надежды,
От словечек модных до одежды,
Непременно только как у всех!

Убежден: потомки до икоты будут хохотать наверняка, видя прабабушек на фото в мини-юбках чуть не до пупка!

Убежден: потомки до икоты
Будут хохотать наверняка,
Видя прабабушек на фото
В мини-юбках чуть не до пупка!

В юности вам сердце обжигали музыка и сотни лучших книг.

В юности вам сердце обжигали
Музыка и сотни лучших книг.
А теперь вам говорят: — Отстали!
И понять вам, видимо, едва ли
Модерновой модности язык.

Кто эти «премудрые» гурманы,
Что стремятся всюду поучать?
Кто набил правами их карманы?
И зачем должны мы, как бараны,
Чепуху их всюду повторять?

К черту в мире всяческие моды! Хватит быть бездарными весь век!

К черту в мире всяческие моды!
Хватит быть бездарными весь век!
Пусть живет, исполненный свободы,
Для себя и своего народа
Умный и красивый человек!

Если любовь уходит, какое найти решенье? Можно прибегнуть к доводам, спорить и убеждать…

Если любовь уходит, какое найти решенье?
Можно прибегнуть к доводам, спорить и убеждать,
Можно пойти на просьбы и даже на униженья,
Можно грозить расплатой, пробуя запугать.

Можно вспомнить былое, каждую светлую малость,
И, с дрожью твердя, как горько в разлуке пройдут года,
Поколебать на время, может быть, вызвать жалость
И удержать на время. На время — не навсегда.

Одни называют ее чудачкой и пальцем на лоб — за спиной, тайком. Другие — принцессою и гордячкой, а третьи просто синим чулком.

Одни называют ее чудачкой
И пальцем на лоб — за спиной, тайком.
Другие — принцессою и гордячкой,
А третьи просто синим чулком.

Птицы и те попарно летают,
Душа стремится к душе живой.
Ребята подруг из кино провожают,
А эта одна убегает домой.

Зимы и весны цепочкой пестрой
Мчатся, бегут за звеном звено…
Подруги, порой невзрачные просто,
Смотришь — замуж вышли давно.

Кто же первым подойдет из нас? Вот сейчас ты сердцем не владеешь, ты лежишь и не смыкаешь глаз…

Кто же первым подойдет из нас?
Вот сейчас ты сердцем не владеешь,
Ты лежишь и не смыкаешь глаз,
Но едва придет рассветный час,
Ты, как мрамор, вновь закаменеешь,

Ничего. Я первым подойду.
Перед счастьем надо ли гордиться?!
Спи спокойно. Завтра я найду
Славный способ снова помириться!

И уж коль действительно хотите, чтоб звенела счастьем голова…

И уж коль действительно хотите,
Чтоб звенела счастьем голова,
Ничего-то в сердце не таите,
Говорите, люди, говорите
Самые хорошие слова!