Я хочу, чтоб было душно, и пахло цветами, и чтобы я стояла на балконе и смотрела на слабые огоньки Вероны. А потом послышится шорох, и появится Ромео. Он подойдет ко мне и скажет: «Кончай, детка, свои закидоны глазками и прочие шуры-муры».

Я хочу, чтоб было душно, и пахло цветами, и чтобы я стояла на балконе и смотрела на слабые огоньки Вероны. А потом послышится шорох, и появится Ромео. Он подойдет ко мне и скажет: «Кончай, детка, свои закидоны глазками и прочие шуры-муры».

Мы все, и украинцы и русские, любим нашу Родину, но наша Родина, к сожалению, бывает в историческом контексте чревата предательством.

Мы все, и украинцы и русские, любим нашу Родину, но наша Родина, к сожалению, бывает в историческом контексте чревата предательством.

Самое-самое главное: никогда не считайте себя недостаточно хорошим. Человек никогда не должен так думать. Я верю, что в жизни люди видят вас таким, каким вы сами себя считаете.

Самое-самое главное: никогда не считайте себя недостаточно хорошим. Человек никогда не должен так думать. Я верю, что в жизни люди видят вас таким, каким вы сами себя считаете.

Ни одно разумное решение ныне не может быть принято без учета не только того, каков мир есть в настоящем, но и того, каким он должен стать в будущем.

Ни одно разумное решение ныне не может быть принято без учета не только того, каков мир есть в настоящем, но и того, каким он должен стать в будущем.

Ничто не может помешать мне сосредоточиться. Вы можете устроить в моем рабочем кабинете оргию – и я даже не подниму глаз. Разве что только однажды.

Ничто не может помешать мне сосредоточиться. Вы можете устроить в моем рабочем кабинете оргию – и я даже не подниму глаз. Разве что только однажды.

Самая волнующая фраза, какую можно услышать в науке, — фраза, возвещающая о новых открытиях, — вовсе не «Эврика! », а «Вот забавно… ».

Самая волнующая фраза, какую можно услышать в науке, — фраза, возвещающая о новых открытиях, — вовсе не «Эврика! », а «Вот забавно… ».

Предположим, что мы достаточно мудры, чтобы узнавать и знать, однако еще недостаточно мудры, чтобы контролировать свой процесс познания и сами знания, а потому используем их себе во вред. Даже если и так, знание все равно лучше, чем невежество.

Предположим, что мы достаточно мудры, чтобы узнавать и знать, однако еще недостаточно мудры, чтобы контролировать свой процесс познания и сами знания, а потому используем их себе во вред. Даже если и так, знание все равно лучше, чем невежество.

Нельзя сказать человеку: «Ты можешь творить. Так давай, твори». Гораздо вернее подождать, пока он сам не скажет: «Я могу творить, и я буду творить, хотите вы этого или нет».

Нельзя сказать человеку: «Ты можешь творить. Так давай, твори». Гораздо вернее подождать, пока он сам не скажет: «Я могу творить, и я буду творить, хотите вы этого или нет».

Люди на земле должны дружить. Не думаю, что можно заставить всех людей любить друг друга, но я желал бы уничтожить ненависть между людьми.

Люди на земле должны дружить. Не думаю, что можно заставить всех людей любить друг друга, но я желал бы уничтожить ненависть между людьми.

Лучше знать, даже если знание очень скоро повлечет за собой гибель, чем обрести вечную жизнь ценой тусклого скотского непонимания вселенной, которая невидимо для нас бурлит во всем своем волшебстве.

Лучше знать, даже если знание очень скоро повлечет за собой гибель, чем обрести вечную жизнь ценой тусклого скотского непонимания Вселенной, которая невидимо для нас бурлит во всем своем волшебстве.

Когда наши потомки увидят пустыню, в которую мы превратили Землю, какое оправдание они найдут для нас?

Когда наши потомки увидят пустыню, в которую мы превратили Землю, какое оправдание они найдут для нас?

Земля… не вечный и единственный приют человечества, а всего лишь его колыбель, отправная точка бесконечного приключения.

Земля… не вечный и единственный приют человечества, а всего лишь его колыбель, отправная точка бесконечного приключения.

Если врач скажет, что мне осталось жить пять минут, я не буду рвать на себе волосы. Просто я стану печатать на машинке немного быстрее.

Если врач скажет, что мне осталось жить пять минут, я не буду рвать на себе волосы. Просто я стану печатать на машинке немного быстрее.