До боли все это знакомо. Все это уже когда-то было. когда? Попытайся вспомнить. Опушка мелькнула и исчезла. В дороге не только исследуют, но и вспоминают. К сожалению, никогда нельзя вспомнить до конца.

До боли все это знакомо. Все это уже когда-то было. когда? Попытайся вспомнить. Опушка мелькнула и исчезла. В дороге не только исследуют, но и вспоминают. К сожалению, никогда нельзя вспомнить до конца.

Двадцатый век цветет двумя формами восхитительного социализма — классовой и расистской.

Двадцатый век цветет двумя формами восхитительного социализма — классовой и расистской.

Большевики – странные люди. Иногда мне кажется, что при всем материализме их поступками движет какой-то мистицизм. Чего стоит, например, бальзамирование Ленина и выставление останков на поклонение. Что касается времени, то они его, сдается мне, запросто делят на четыре.

Большевики – странные люди. Иногда мне кажется, что при всем материализме их поступками движет какой-то мистицизм. Чего стоит, например, бальзамирование Ленина и выставление останков на поклонение. Что касается времени, то они его, сдается мне, запросто делят на четыре.

Я слушал, как они болтают и окончательно уже терял все нити, и меня заполняла похожая на изжогу, на сильное похмелье пустота.

Я слушал, как они болтают и окончательно уже терял все нити, и меня заполняла похожая на изжогу, на сильное похмелье пустота.

Веселое тело кружилось и пело, хорошее тело чего-то хотело, теперь постарело чудесное тело, и скоро уж тело отправят на мыло.

Веселое тело кружилось и пело, хорошее тело чего-то хотело, теперь постарело чудесное тело, и скоро уж тело отправят на мыло.

В кафе сидели сумрачные мужчины местной малой народности. Оторванные от Корана, они приобщились к алкоголю.

В кафе сидели сумрачные мужчины местной малой народности. Оторванные от Корана, они приобщились к алкоголю.

Она стояла с немного униженной, но в то же время и дерзковатой улыбкой, как будто говорила: если ты хочешь, чтобы я в прошлом ни с кем не спала, боюсь, из этого ничего не получится.

Она стояла с немного униженной, но в то же время и дерзковатой улыбкой, как будто говорила: если ты хочешь, чтобы я в прошлом ни с кем не спала, боюсь, из этого ничего не получится.

Мы все, и украинцы и русские, любим нашу Родину, но наша Родина, к сожалению, бывает в историческом контексте чревата предательством.

Мы все, и украинцы и русские, любим нашу Родину, но наша Родина, к сожалению, бывает в историческом контексте чревата предательством.

И тут она по-женски, никого не стыдясь, поцеловала Телескопова в некрасивые губы.

И тут она по-женски, никого не стыдясь, поцеловала Телескопова в некрасивые губы.

Быть может, кроме права на улыбку, мы должны признать друг за другом и право на сдвинутые брови.

Быть может, кроме права на улыбку, мы должны признать друг за другом и право на сдвинутые брови.

…некто Саурый, прямой такой товарищ с истуканистым лицом сельского баяниста.

…некто Саурый, прямой такой товарищ с истуканистым лицом сельского баяниста.

Давайте выпьем за русскую литературу! Эта нация ни хрена не создала великолепного, кроме литературы и тайной полиции.

Давайте выпьем за русскую литературу! Эта нация ни хрена не создала великолепного, кроме литературы и тайной полиции.

Back to Top