Две книги рядом в комнатной тиши… Как два плеча, прижатые друг к другу.

Две книги рядом в комнатной тиши… Как два плеча, прижатые друг к другу. Две нежности, два сердца, две души, И лишь любовь одна, как море ржи, И смерть одна, от одного недуга…

Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король.

Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король. Вечер осенний был душен и ал, Муж мой, вернувшись, спокойно сказал: «Знаешь, с охоты его принесли, Тело у старого дуба нашли. Жаль королеву. Такой молодой!.. За ночь одну она стала седой».

Венец каждой человеческой жизни есть память о ней, — высшее, что обещают человеку над его гробом, это память вечную. И нет той души, которая не томилась бы втайне мечтою об этом венце.

Венец каждой человеческой жизни есть память о ней, — высшее, что обещают человеку над его гробом, это память вечную. И нет той души, которая не томилась бы втайне мечтою об этом венце.

Важно с девочками простились, на ходу целовали мать, во все новое нарядились, как в солдатики шли играть.

Важно с девочками простились, на ходу целовали мать, Во все новое нарядились, как в солдатики шли играть. Ни плохих, ни хороших, ни средних… Все они по своим местам. Где ни первых нет, ни последних… Все они опочили там.

На вопрос, кого больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?»

На вопрос, кого больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?»

Имей мертвецы возможность прочесть хвалебные надписи на своих надгробиях, они бы умерли вторично — от стыда.

Имей мертвецы возможность прочесть хвалебные надписи на своих надгробиях, они бы умерли вторично — от стыда.

Велик от 3емли до Сатурна предел, Невежество в нём я осилить хотел. Я тайн разгадал в этом мире немало, А смерти загадку, увы, – не сумел.

Велик от 3емли до Сатурна предел, Невежество в нём я осилить хотел. Я тайн разгадал в этом мире немало, А смерти загадку, увы, – не сумел.

Я уже не боюсь умереть, Потому что мне нравится жить, И любить, и мечтать, и смотреть, Как ветра начинают кружить…

Я уже не боюсь умереть, Потому что мне нравится жить, И любить, и мечтать, и смотреть, Как ветра начинают кружить, Как река держит путь в океан, Как огонь устремляется ввысь… Я бываю до чертиков пьян, Я любил и люблю …

В нарды смерть играет. Мы — словно шашки в той игре. Мир — доска, а день и ночь — две игральных кости, брат.

В нарды смерть играет. Мы — словно шашки в той игре. Мир — доска, а день и ночь — две игральных кости, брат.

Back to Top