О человек, ничтожен ты и слаб, — ты плоти алчущей презренный раб. О, если б жаждущий, склоняясь над ключом, заране видел смерть, змеящуюся в нем!

О человек, ничтожен ты и слаб, — ты плоти алчущей презренный раб. О, если б жаждущий, склоняясь над ключом, заране видел смерть, змеящуюся в нем!

Когда назначена судьба, ее никто не обойдет, и не помогут ни борьба, ни боль терпения, ни стон.

Когда назначена судьба, ее никто не обойдет, И не помогут ни борьба, ни боль терпения, ни стон. Весельем одолей недуг и скорбью мира не томись: Единого мгновенья мук, поверь, совсем не стоит он!

На вопрос, кого больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?»

На вопрос, кого больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?»

Есть женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого самого никогда и никого не любят.

Есть женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого самого никогда и никого не любят.

Прежде чем лечь на операцию, приведи в порядок свои земные дела. Возможно, ты еще выживешь.

Прежде чем лечь на операцию, приведи в порядок свои земные дела. Возможно, ты еще выживешь.

Будущее есть убийца всякого прошлого мгновения; злое время разорвано на прошлое и будущее, в середине которого стоит некая неуловимая точка.

Будущее есть убийца всякого прошлого мгновения; злое время разорвано на прошлое и будущее, в середине которого стоит некая неуловимая точка.

И в какой иной обители Мне влачиться суждено, Если сердце хочет гибели, Тайно просится на дно?

И в какой иной обители Мне влачиться суждено, Если сердце хочет гибели, Тайно просится на дно?

Нет более горькой и унизительной зависимости, чем зависимость от воли человеческой, от произвола равных себе.

Нет более горькой и унизительной зависимости, чем зависимость от воли человеческой, от произвола равных себе.

Широк и желт вечерний свет, нежна апрельская прохлада.

Широк и желт вечерний свет, Нежна апрельская прохлада. Ты опоздал на много лет, Но все-таки тебе я рада.

Подобрала ноги удобнее, равнодушно спросила: «Уже?»…

Подобрала ноги удобнее, Равнодушно спросила: «Уже?» Согнула руку, Губы дотронулись до холодно гладких колец. О будущей встречи мы не условились: Я знала, что это конец.

Веселое тело кружилось и пело, хорошее тело чего-то хотело, теперь постарело чудесное тело, и скоро уж тело отправят на мыло.

Веселое тело кружилось и пело, хорошее тело чего-то хотело, теперь постарело чудесное тело, и скоро уж тело отправят на мыло.

Back to Top