Что счастие? Короткий миг и тесный, Забвенье, сон и отдых от забот… Очнёшься — вновь безумный, неизвестный И за сердце хватающий полёт…

Что счастие? Короткий миг и тесный, Забвенье, сон и отдых от забот… Очнёшься — вновь безумный, неизвестный И за сердце хватающий полёт…

Когда я был молодым и безответственным, я был молодым и безответственным.

Когда я был молодым и безответственным, я был молодым и безответственным.

В нарды смерть играет. Мы — словно шашки в той игре. Мир — доска, а день и ночь — две игральных кости, брат.

В нарды смерть играет. Мы — словно шашки в той игре. Мир — доска, а день и ночь — две игральных кости, брат.

Многие из тех, кто при жизни возведены были на пьедестал, никогда не будут иметь статуи после смерти.

Многие из тех, кто при жизни возведены были на пьедестал, никогда не будут иметь статуи после смерти.

Я свободен, как ветер, внутри и снаружи, Я имею права и уверенный взгляд, Я себе самому и другим очень нужен, Я особенно грешен, я искренне свят…

Я свободен, как ветер, внутри и снаружи, Я имею права и уверенный взгляд, Я себе самому и другим очень нужен, Я особенно грешен, я искренне свят, Я не так уж похож на шального маньяка, Я имею желание быть, я …

Любая знаковая система, как только ее «наполняет» внешний мир, неизбежно перегружается, перерождается и искажается…

Любая знаковая система, как только ее «наполняет» внешний мир, неизбежно перегружается, перерождается и искажается; чтобы открыться миру, нужно испытать отчуждение; чтобы понимать его, нужно от него отдалиться; между моделями производительного поведения и моделями рефлексивного поведения, между системами действия и …

Закон Либермана. Врут все, но это не имеет значения, потому что никто не слушает.

Закон Либермана. Врут все, но это не имеет значения, потому что никто не слушает.

Все мы немного у жизни в гостях. Жизнь — это только привычка.

Все мы немного у жизни в гостях. Жизнь — это только привычка.

Узнав, что корабельные доски толщиной в четыре пальца, он сказал, что корабельщики плывут на четыре пальца от смерти.

Узнав, что корабельные доски толщиной в четыре пальца, он сказал, что корабельщики плывут на четыре пальца от смерти.

У судьбы нет серьезного без смешного, нет назначения без смещения.

У судьбы нет серьезного без смешного, нет назначения без смещения.

Back to Top